О проекте До регистрации После регистрации В игре
Действующие квесты Администрация


В верх страницы
В низ страницы

Вторая Пангея

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



[ФБ] Незабытые

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Незабытые

Место
сухое предгорье

Время
позднее лето, вечер

Погода
ясно, слегка морозно

Сюжет: Уже начинает холодать, хотя до настоящих морозов всё ещё далеко. День был солнечный, однако он уже перевалил за половину и солнце начинает своё неторопливое в это время года путешествие к горизонту. По небу плывут мелкие облачка и иногда промозглый ветер неприятно треплет по ушам. Красивая панорама Большого Озера радует глаз, но от воды тянет холодом. Два члена Прайда встречаются по счастливой (или нет?) случайности. Амади не замечает (или старается не замечать) Ренегата, который, в свою очередь, охотится. Молодая львица вспугивает добычу льва. Завязывается не особо приятный разговор, который может окончится как угодно.

Персонажи: Амади, Кане Соло

+1

2

Быть воином - дело, конечно, привлекательное и особо сильно льстящее самцу. Но охота тоже была делом чести. Если лев не может завалить лошадь, то он не лев. Он все еще котенок. По крайней мере так считали горделивые львы из Южного Прайда, откуда и был родом этот Ренегат. Да, большую часть своей жизни Соло провел на Севере, в окружении злых снегов и прайда. Но южную кровь в нем было трудно искоренить, словно песок с южного побережья бежал по его венам, а не кровь, и в радужках глаз было переплетение золотых трав, а грива - то было южное солнце. Он так или иначе отличался ото всех северных собратьев. И зимы переносились не так, как их переносили львы, родившиеся на севере, и сердце звало куда-то в даль, к южному морю, к просторам и ветру.
Но все это было слишком далеко. Да и смысл возвращаться туда, откуда тебя и твоих близких выгнали уже много лет назад? И никто не ждет обратно. Мысль о том, что дома не было, нет и не будет - никак не радовала Кане. Он был вечным странником и до конца жизни останется Ренегатом. Холодные промозглые лапы неведанного существа трепали льва по холке, заставляя шерсть ощетиниваться. Легкая трусца разогревала мощное тело под шкурой, лев бежал к месту, где уж точно сможет забыться. Где он останется наедине с инстинктами и жертвой. Он бежал убивать.
И вот... цель выбрана. Одна из темных лошадок стада, что хромала на заднюю правую ногу. "Не везет тебе, крошка." Он самодовольно улыбнулся и спустился поближе к земле, выжидая идеального момента для нападения. Ветер дул прямо на него. Конский пот радовал нюх, ведь тот всегда обозначал добычу и пополнение желудка, который и правда пустовал. Хвост замер в воздухе. Глаза пристально наблюдали за добычей. Лев сделал пару шагов вперед, все еще так же внимательно наблюдая за добычей. Клокот не вырывался из груди, лев был напряжен и сосредоточен. Ни одного лишнего движения. Еще пару шагов. Одна из лошадей подняла голову, опасливо осматриваясь. Соло пригнулся пониже. Он дышал осторожно, чтобы не потревожить зря ни единый колосок. Когти ощупывали приятную землю. Они были готовы проникнуть под кожу несчастного травоядного, и чтобы кровь потекла по телу, чтобы чувствовать бешеный пульс коняшки. Хвост вильнул вправо. Можно ли договориться с таким дьяволом, как Кане Соло? Нет! Если он задумал убивать - он выложится по максимуму.
Осталось совсем немного до того момента, когда наконец можно будет пуститься в адовый пляс! Танец смерти: хищник и добыча. Скорость, мощь, когти и копыта. Сегодня Ренегат вновь встретится лицом к лицу со смертью, но не со своей. Он увидит эту старуху в больших глазах лошади, которая постарается задохнуться для него побыстрее. Ветер не менял своего направления. Хороший признак. Он не будет замеченным просто так. Лев сделал заключительные несколько шагов в сторону стада. Линия предела протекала лавой под ногами гиганта. Медленное дыхание, ровно сердцебиение. "Давай... Три... два... Один... Пошел!" Только светлый решил сорваться с места, как лошади резко подняли голову и сорвались с места. - Что за!? - Тихо прошептал. Соло не выпрямлялся, внимательно всматриваясь в стадо. Уши его были навострены, как никогда. Непонимающий взгляд проскальзывал по спинам убегающих лошадок, челюсти были сильно сжаты. Ведь он не допустил никаких ошибок... Почему они вдруг убежали!? Взгляд злобных золотых глаз стал медленно передвигаться в ту сторону, куда и смотрела стайка жертв перед тем, как убежать.

+1

3

Встречный ветер бил прямо в морду так, что уши загибались назад, касаясь кончиками своими затылка. Амади жмурила глаза, которые неприятно кололо, стараясь разглядеть сквозь узкие щёлки табун лошадей, который стоял в отдалении. Она явственно видела его ещё минуту назад. Но потом поднялся этот «очень приятный лёгкий ветерок» и её способность к тому, чтобы что-то слышать или видеть резко упала. С одной стороны Ди была рада такому повороту событий, так как ещё с самого утра стояла жуткая жара, несвойственная Северу. Весь Прайд, непривычный к подобным температурам, испытывал довольно сильные неудобства. Особенно отряд охотников, которые сегодня поднялись позже обычного и отправились за завтраком уже после рассвета. Тёплая шерсть хоть и редела с наступлением весны, но не слишком-то теряла своих качеств по сохранению тепла. Амади не была исключением и имела не самую последнюю по роскошности шевелюру среди самок Северного Прайда. И если зимой она гордилась ей, как никто другой, то сегодня львица впервые почувствовала, что желает немедленно вырвать её своими собственными зубами. Остановить такой опрометчивый поступок, к счастью, смогли. Но это никак не меняло того факта, что до этого самого момента паркая погода так и не прекращалась.
А сейчас, наконец, стало прохладней. Как только Ди почувствовала некую перемену погоды, она со скоростью звука испарилась из лагеря, махнув на прощание хвостом маленьким львятам, которые доставали её весь обед. Этих сорванцов часто скидывали на молодую львицу, так как в глазах мамаш Амади представлялась идеальным вариантом игрушки. Терпеливая и игривая, Ди не позволяла себе огрызаться на львят и соглашалась поиграть с ними. Но они могут доконать кого угодно, так что и она не выдержала, ретировавшись при первой удачной возможности. Хорошо отдохнув в лёгкой прохладе пещеры, Амади намеревалась немного потренировать свою выносливость в погоне за различной мелкой и не очень дичью. Само наследственное строение львицы давало ей существенное превосходство перед своими коллегами, однако она быстро уставала и к концу погони обычно ползла в хвосте, стараясь побороть отдышку. Такое положение дел сильно ущемляло её гордость, не терпящую унижений и проигрышей. И эта же самая гордость переставляла её лапы по раскалённой земле, вовсе не слушая жалобы здравого смысла.
И таким образом Амади оказалась на этом пригорке, с которого её со всей силы сдувало порывами ветра, теперь уже морозившего кожу. Такая резкая перемена температур не воспринималась организмом адекватно, поэтому львицу периодически бросали то в жар, то в холод. Однако она старательно этого не замечала, вперив горящий взгляд в табун аппетитных лошадок, мирно пасущихся возле Большого Озера. В её глазах не светилось голода, как это обычно бывало во время таких однозначных взглядов. В этот раз Ди интересовала только погоня за этими довольно быстрыми и выносливыми животными. Эти ходячие тренажёры были её изначальной целью, и она довольно долго выслеживала их среди бесконечной Тундры. Но, в кои-то веки, в светлую голову львицы пришла гениальная идея, что всю живность в наши дни стоит искать возле воды. Но мысль эта пробивалась в голову долго и не особо активно, так что до табуна доползла Ди только к вечеру, когда уже и солнце устало ждать её немного «поджаренную» попку, дабы поджарить её ещё совсем чуть-чуть.
«Пора спускаться, иначе меня действительно сдует». Амади быстрой трусцой направилась вниз с холма, желая обойти лошадок и подползти к Озеру, чтобы хоть немного напиться. В пасти пересохло и львице думалось, что если бы она вдруг решила поговорить вслух сама с собой, то не смогла выговорить и слова. Её жалкие, тихие попытки выровнять голос шёпотом оканчивались лишь тем, что из её горла «выплывал» хрип, неприятно режущий уши. Так что потребность в воде была намного сильнее потребности вести себя тихо и осторожно.
Подбежав, наконец, к кромке воды, Ди прижалась животом к жёсткой траве и поползла вперёд, отчаянно вытягивая шею в попытках дотянуться до живительной влаги и при этом не выйти из укрытия. Это, как ни странно, ей удалось, и язык принялся активно и жадно лакать. В животе приятно похолодело и настроение Амади значительно улучшилось. Теперь она была готова, как ей казалось, бежать хоть на край света и не останавливаться даже на ночлег. Повернув голову в сторону табуна, львица слизнула остатки влаги с носа и сосредоточилась на том, как бы ей удобнее к ним подобраться. Мыслительный процесс длился не дольше минуты и привёл к самому незатейливому выводу, который только мог прийти в голову к горячей молодой охотнице. Ди просто сорвалась с места с завидной скоростью разгона и помчалась в сторону лошадей с самой счастливой мордой на свете. Поначалу активность со стороны Озера замечена не была. Ровно до того момента, когда с жутким шелестом львица вырвалась из плена высокой травы и побежала прямо на стадо, не стесняясь того шума, который она создавала. Табун в панике бросился в обратно противоположную сторону от летящего над землёй «снаряда», испуганно «перекрикиваясь» между собой.
Погоня закончилась тем, что львица намотала пару кругов за одной отбившейся от табуна лошадкой, пока та не брыкнула задними ногами и чуть не попала Ди по носу.  Тогда Амади остановилась, немного опешив и тяжело дыша. Отдышка сдавила грудную клетку, и ей потребовалось несколько секунд, дабы хоть немного отдышаться и унять бешеное биение сердца. Улыбка невольно расползалась на морде и глаза сверкали ярче, чем когда Ди приходилось обедать самыми вкусными кусочками тушки. «Ох, это было чудесно» - эта мысль промелькнула быстро, однако именно она дала волю чувствам и львица разинула пасть в громком рыке, одарившим своим звучанием всю округу так, что лёгкая рябь пошла по глади Озера. Возможно, это преувеличение, однако именно так Амади хотела слышать его.
Улыбаясь, большая кошка глубоко вдохнула прохладный воздух полной грудью и повернула голову в сторону середины небольшой полянки, на которой пару минут назад паслась целая куча лошадей. Её глаза скользнули по фигуре, которая возвышалась над травой, и дыхание спёрло на мгновенье. Прямо перед ней стоял Ренегат, зло сверля её глазами. И тут Амади подумала: «Какая же я идиотка, однако».

Отредактировано Амади (21.02.2015 22:12:25)

+1

4

Ситуация раз за разом прокручивалась в голове гиганта. Он наблюдал за тем, как гибкое, изящное, стройное тело львицы легко и непринужденно рассекает пространство, дабы достать до одной из несчастных лошадок, возможно вцепиться в шкурку бедной когтями и прокусить шею. Он уже представлял момент, когда эта гордая и независимая охотница валит коняшку с ног, прямо в пыльную землю, как между ними заворачивается целая драма, танец смерти, тот, который хотел станцевать сам Соло! Он видел, как пыль покрывает оба тела, как мышцы переливаются под кожей. Да, на ее месте должен был быть он, а не самка. Это Кане поставил себе задачу на сегодня развлечься, попытаться отвлечь противные мысли убийством, алой жидкостью, которая свинцом наркотика протечет по горлу и заставит его сменить мысли на что-то более ужасное и противное и менее больное для него самого. Он ясно представлял, как взгляд лошади застывает от удушья, а может быть от потери крови. Даже приятный гортанный клокот вырвался наружу, подтверждая надежду льва. Но та совершенно не оправдалась. Вместо того, чтобы наконец догнать травоядное, хищница продолжала гнать стадо. Соло опешил  выпрямился, полностью показывая себя из травы. Уши по-прежнему были крайне напряжены, смотрели в ту же сторону, что и глаза. То есть наблюдали за этим бессмысленным бегом "по кругу". Что за круговорот табуна по поляне!? Это наглое и противоестевственное поведение львицы поставило Кане в такой сильный ступор, что он не мог пошевелиться на протяжение всего ее кросса. И вот наконец переломный момент: кобылица почти заехала копытом по симпатичной мордашке молодой львицы, и последняя остановилась пытаясь отдышаться. Но оказалось, что это был еще не край! Далее охотница громко зарычала, вдобавок распугав всю мелкую дичь и птиц. Тут у льва и снесло крышу. "Какого, мать ее, черта!?" Время остановилось. Лев не то, что злился, он кипел. Почему именно он!? Почему именно сейчас!? Как, мать его, она нашла этот самый стремный во всей округе табун и понеслась именно на него!?
Он поджал лапу, сильно напрягая ее и выпуская когти, пока взгляд охотницы достигал льва. Одна лишь секунда пролетела между ними, и, как обезумевший, Ренегат сорвался с места, несясь прямо на львицу. Еще какая-то парочка жалких секунд, и время вновь застыло в его залитых кровью глазах. Он оттолкнулся задними ногами от земли посильнее и завис в воздухе в длинном прыжке, широко разводя передние лапы и громко рыча, прямо как на охоте. По прайду давно гулял слух, что если Ка решился на убийство, будь то травоядное или кто-еще, то он обязательно это сделает. Некоторые шептались, что он убивал львиц не из прайда. Но все это бред сивой кобылы, которая радужно ускакала от обоих охотников залечивать раны. В глазах Ренегата можно было прочитать лишь безграничную злобу и ненависть ко всему, что двигалось и пугало табун. Длинные острые когти резчика так и сверкали на солнце. А широко открытая пасть явно намеревалась не просто сжать хрупкую и нежную шейку львицы, а крепко сдавить ее и нарушить порядок позвонков, выбивая беспощадно их из колеи.
Он грубо и яростно толкнул охотницу на землю, укладывая на лопатки. Сам же навис сверху, как бы придавливая неудачницу и мешая ей встать, пресекая даже попытки к этому. Челюсть несильно сжала шею, впиваясь в кожу клыками, но не протыкая ее. Ренегат узнал охотницу. То была молодая Амади. Наверняка, она просто хотела попрактиковаться. Но нельзя играть со своей едой. Разве этому ее мама не учила!? Соло громко гневно рычал, пока внутри велась борьба между прокусыванием горла и освобождением. И все же лев поднял морду, не снимая с нее грозного оскала. - У тебя есть минута на то, чтобы убедить меня в своей невиновности. - Злобно прошипел лев, смотря прямиком в глаза своей новой жертвы. Хвост нервно метался из стороны в сторону, показывая крайнюю степень возбуждения. Но не того, сексуального, а возбуждения охотника. Сложно сказать, что именно сейчас творилось в голове Кане. Хотел ли он в действительности убить эту нахалку или потрепать ее немного, а может просто поиграться. Но очевидно было лишь одно: Ренегат слишком зол, чтобы так просто прощать такое шоу.

+1

5

Время будто остановилось. Всё, что отражалось в глазах охотницы – это огромная туша льва, зависшая в воздухе. Злые, налившиеся кровью глаза притягивали к себе, как магнит, заставляя заглядывать в самую свою глубину. А заглядывать туда было страшно. Львица видела в них всё то, что намеревался сделать с ней лев, когда его лапы опрокинут её на спину и твёрдо прижмут к земле. Все те ужасы, которые могли произойти. И она боялась их. Настолько боялась, что не смогла бы и моргнуть, не то, что уклониться от прыжка. Мышцы налились свинцом, внезапно отяжелев и превратившись в беспорядочную массу, неспособную к движениям. Но это было только начало, и Амади прекрасно это осознавала, так как знала, чего можно ожидать от Ренегата. Льва, о котором ходили страшные истории. Выдуманные они были или нет – это уже вопрос, который никого не интересовал. Сложно было даже сказать интересует ли он его самого. То безразличие, которое обычно присутствовало у него на морде – загадка для того, кто хочет разгадать его чувства. Но кто захочет?..
Острые клыки сомкнулись на шее, немного сдавливая. Это было очень опасное положение. Любое лишнее движение со стороны львицы или льва могло привести к тому, что тонкая перед этими клыками кожа была бы нещадно проколота, выпуская на свет горячую, бурлящую в артериях кровь. Дыхание спёрло так, будто на грудь надавили чем-то очень тяжёлым. И этим чем-то, несомненно, был Ренегат, нависший сверху, как скала. Его мощное тело перекрывало от Ди даже солнце, заставляя её широко открыть глаза и смотреть прямо в землю, отчаянно пытаясь найти какую-то деталь, которая успокоила бы тот неистовый страх смерти. Сейчас он подобрался настолько близко, что разум затуманился, не в состоянии оценить всей ситуации и подать идею для спасения. В голове не осталось ни одной мысли, и лишь равномерный быстрый стук крови давил ещё больше. Эти несколько мгновений полной тишины, когда ты находишься на грани жизни и смерти – те мгновения, когда вся жизнь должна проноситься перед глазами. Но Амади не увидела её. Не вспомнила ничего. Будто все воспоминания внезапно исчезли, как будто их никогда и не существовало. И лишь громкий рык заставил львицу вырваться из цепкого плена страха.
Ренегат отпустил её. Его пасть сомкнулась, спрятав ужасные клыки, а голова поднялась. Рык затих, снова оставляя ту тишину, как горькое послевкусие. Амади всё ещё была не в силах повернуть головы и посмотреть ему в морду, увидеть то выражение, которое застыло на ней сейчас. Наверняка, это дикая ярость, тут и думать было нечего. Львица сделала прерывистый, глубокий вдох, наполняя лёгкие прохладным воздухом. Ей казалось, будто бы она не дышала около минуты, хотя прошло не дольше пары десятков секунд. Ди чувствовала, как хвост Ренегата нервно мечется из стороны в сторону, постоянно задевая её задние лапы. Львица смиренно молчала, понимая, что не может выдавить из себя и слова. Слишком сильно было то свежее воспоминание о сомкнутых на горле клыках. И всё могло бы закончиться мирно, если бы не фраза, которую зло «выплюнул» из своих уст лев:
- У тебя есть минута на то, чтобы убедить меня в своей невиновности.
Это её взбесило. Взбесило настолько сильно, что весь тот опыт, который она получила не далее, как минуту назад, улетучился. Его будто ветром сдуло из головы. Мятежным, опасным северным ветром, который никогда не сулили ничего хорошего. Он лишь гнал тяжёлые грозовые тучи, грозившие в любой момент разверзнуть свои жерла и ниспустить на всех дожди и молнии. Так и сейчас случилось с Амади. В глазах её вспыхнула молния, за которой последовал гром.
Лапа львицы взлетела в воздух в замахе, демонстрируя блеснувшие на солнце лезвия. Пролетев по кривой траектории она со всей силы врезалась в щёку Ренегата, оставляя за собой длинные, глубокие борозды. Из горла Амади вырвался тихий рык, а задние лапы поджались, опасно упираясь в незащищённый живот льва.
- Такого ответа тебе достаточно?

+2

6

Грозная грозовая туча надвигалась на небольшую полянку, где разразились чувства и страсти, эмоции хлестали злым ветром, а действия падали каменным дождем на живую плоть. Кости взаимоотношений ломались под натиском непосильных природных условий, плоть рвалась, показывая на свет алые куски мяса, а кровь сочной рекой стекала вниз, чтобы пропитать землю. Это и только это могло твориться между ними. Слова, взгляды, взмахи хвостом и дыхание сводило их обоих с ума, но не от дикого восторга, а от вкуса предстоящей битвы. Их тела не желали переплестись друг с другом, как то должно было быть. Души так же не стремились сливаться воедино, а лишь покорять, властвовать и унижать. О этот танец двух рыцарей! Танго за смерть. Вальс на упокой. Фокстрот с запахом крови.
И вот первых разряд пробил землю. Малая полянка начала раскалываться на двое, а все, что попадало под руку разрыву, укатывалось вниз - в бездну роковой пучины. В никуда. Каменный дождь забил насмерть первую жертву. Соло почувствовал, как по щеке сочится приятная теплая кровь. Она проходила миллиметр за миллиметром, словно оттягивала вечность между ними. Ох, как она прекрасна! Он громко зарычал в ответ, истинно желая впиться в шею этой львице, показать ей - что значит привкус жизни на губах, который соленой поступью выбивает тебя из колеи. Он рычал. Громко. Беспрерывно. Клокотание раздражало гортань, пытаясь вылиться пламенем из горла дракона. Но пока что вырывался только запредельный грубый рык.По венам бежал адреналин. И мозг начал отключаться. Не дай Бог, эта киса попадется под клыки и когти. не дай Бог!
Он резко отпрянул от земли, перенося свое тело подальше от задних лап Амади, что твердым намерением упирались в живот. Ренегат отошел от нее на метр. Вздыбленная шерсть, оскал, яростный и бессердечный блеск в глазах. Алая жидкость продолжала сочиться по щеке. Первая капля слетела вниз с высоты его морды и разбилась о землю, как единственная капля дождя. Она разбилась, унося с собой жизни неповинных секунд. И вот теперь появилась наконец та пыль, о которой думал Соло. Его строгое мускулистое тело было объято пылью борьбы, ярости и азарта. Она поднялась, дабы показать неиссякаемые намерения льва. Злость проскальзывала в каждой черте гигантского тела. Он сделал шаг в сторону, затем еще. Ка обходил свою жертву по кругу, дожидаясь момента, когда она сможет встать. Он не видел кто перед ним. Глаза застилала кровавая пелена, которая произросла из щеки. Шрамы, окутавшие морду паучьей сетью, затмевали боль, притупляли чувства, которые пытался как-то привить ему прайд. Он от части не понимал что именно здесь происходит. Солнце начинало садиться, окрашивая его шкуру в невыносимые тона. Лучи метались и по ее привлекательному женскому телу. Они нагло облизывали его, приманивая Ренегата. Клубы тяжелого белого пара начали вырываться из пасти хищника. И пока сердце прокалывала игла жалости над львицей, месть внутри обволокла мышцу непротыкаемой смолой, которая сочилась вверх, в легкие, наполняя их вдобавок свинцом. Хрипота проскальзывала сквозь выдохи наружу.
- Мне будет достаточно твоей крови на когтях. - Тихо и злобно прошипел лев. Он продолжал обходить жертву по кругу. И ей не стоит надеяться, что Соло так просто отстанет от нее. Слишком много обид он перетерпел. Да, было дело, он получал что-то заслуженно. Но тут совершенно другая обстановка. Девчонка виновата! Она должна понести наказание, ибо Ренегат в гневе слишком страшен и взбудоражен. Бессмысленно и беспощадно раздирал пространство огромный хвост с короткой кисточкой на конце. Он пытался стать хлыстом судьбы. Вот-вот и Кане, казалось, ринется снова в бой. Ему не привыкать надирать задницы львам. И все больше его расточал тот факт, что первой пролилась его собственная кровь. Будь бы здесь и сейчас какой-нибудь мамонт, он завалил бы его и в одиночку. Лишь бы избавиться от себя, утонуть в кишках еды и забыть уже об этой ситуации. Луч солнца пал на его гриву, словно прикосновением пытался усмирить, но не получалось. Шаг за шагом, как удары судьбы, он двигался по кругу, жадно и страстно осматривая ее прекрасную шерсть и части тела.

+1

7

Ох, эта невыносимая тяжесть. Она, наконец, исчезла. Грудь поднялась в болезненном вдохе, наполняя лёгкие живительным кислородом, который в мгновение ока разнёсся по всем клеточкам тела. Пасть львицы приоткрылась в попытке заглотить его как можно больше, чтобы осталось ещё и про запас. Глаза еле различали очертания облаков на небе и солнца, которое теперь безжалостно слепило их. Веки прикрылись, спасая львицу от ослепления, и ей на мгновение показалось, будто она сейчас вовсе не здесь. Но это не продлилось долго.
Резкий, горький запах крови явственно чувствовался совсем рядом, заставляя хвост нервно метаться в стороны, выражая весь естественный страх перед опасностью. Инстинкты не позволяли ей, слабой, прятать своё смятение и панику под личиной злости. Но можно ли было назвать это притворством? Она всё-таки была зла. Очень зла. Этот Ренегат бесил её. С самого начала, пришедший неизвестно откуда, ворвавшийся в Прайд коварным чужаком, со своими замыслами, неведомыми никому. Она не знала его. Как он жил до того, как пришёл к её семье, её родному Прайду. Львица ещё даже не родилась, когда Ренегат явился в эти земли вместе со своей семьёй. Малышкой она даже не задумывалась о том, почему они оказались в этом месте. Это вовсе не интересовало её, хотя мама и предостерегала её держаться подальше от уже почти взрослого белого льва. Но это не убеждало Ди. И не должно было. Он нравился ей, такой необычный и странный, не похожий на других. Когда же всё так изменилось?
Амади повзрослела. Пережила потерю, которая так и не восполнилась для её души. Животный ужас перед чужаками врезался ей в голову, как ни что другое. И она невзлюбила Ренегата так же, как не любили его все остальные. Он был чужим, опасным. От него веяло злобой. И веет сейчас. Ничего не изменилась. Только всё та же детская восторженность осталась где-то глубоко в душе, смягчая негативные чувства. Ди искренне хотела понять его, как могла. Но он не открывал своих дверей, сам отталкивая от себя её добрые намерения, изредка пробивавшиеся наружу в попытке изменить что-то.
Она слышала, как тяжёлые лапы медленно движутся вокруг неё по кругу, а хриплый рык разносится не прекращаясь. Ей не хотелось открывать глаз и снова оказываться в этом месте, где мирная атмосфера внезапно переросла в танец со смертью. Но он только начинался, музыка только заиграла, и партнёры взялись за руки. Львица распахнула веки и посмотрела прямо вверх, в небо, внезапно чувствуя прилив сил. Перекатившись на живот, она быстро встала и выпрямила шею, врезаясь глазами прямо во льва. Когти впились в землю, окрашивая её в грязно-красный цвет крови. Со щеки Ренегата на землю стекала струйка этой самой жидкости, а правый глаз был немного прикрыт. Амади подумала о том, что, возможно, зря совершила такой опрометчивый шаг, но подобная «глупость» мгновенно улетучилась из головы.
Львица не меняла положения, лишь вертя головой, чтобы не потерять противника из виду. Ей не хотелось, чтобы Ренегат напал на неё сзади, но и свою панику показывать так же нежелательно, поэтому она старалась сделать как можно более невозмутимый вид. Будто с безразличием Ди внимательно заглядывала в мутные глаза льва, хотя внутри неё кипела ярость, которая в любой момент могла вырваться наружу. Тогда бы всё закончилось плачевно, ибо Амади знала, что не сможет уйти целой, если попадёт под лапу этого здоровяка.
Этот танец продолжался несколько минут. Танец одного партнёра. Он исполнял свою партию в ожидании того, пока партнёрша не будет готова вступить в игру. В опасную игру на выживание. И ей это нравилось. Запах чужой крови, который источала её лапа, теперь казался ей возбуждающим, и на устах невольно проступала ухмылка. Язвительная и неприятная. Такая, которую она любит показывать тем, кто заслужил её увидеть. «Плохой мальчик. Сегодня не тот день, чтобы пролилась моя кровь». Хвост с силой ударил по земле, когда Ренегат сказал своё слово. Его первая партия была окончена. Теперь настал её черёд.
- Тебе нравится играть со мной в догонялки? Я думала, что взрослые дяди не ведут себя, как дети, - голос спокойно озвучил эту мерзкую фразу. В бой вступать она не спешила. Всего лишь лёгкая подготовка, чтобы разгореться. Она чувствовала, как воздух между ними раскаляется, и маленькие искорки напряжения летают туда-сюда.
Закат медленно, но неумолимо наступал, пропуская вперёд ночь и прогоняя день. Небо окрасилось в яркие кричащие тона, а последние тёплые лучи бегали по шерсти, заставляя её переливаться. Маленькая поляна разгоралась на глазах.

+1

8

Он улыбнулся ей. Впервые Соло кому-то улыбался так, как улыбался в этот смачный раз. Сама судьба плюнула в лицо несносному Ренегату, пока он тихо мирно спал в своей берлоге, под давлением Господа Солнца. И этот плевок проскользнул прямо в душу, выжигая сначала пленку легких, затем проникая через них бурной стрелой, а после впиваясь в смолу, что источало сердце. И даже смола не смогла сдержать это. Оно проникло в самую глубь и там, казалось, погасло. Утонуло во тьме, где витали лишь демоны. И только они смогли увидеть то, с чего начинается смысл жизни. Тонкая струйка дыма потекла вверх, а значит там внутри загорелся огонь. Пускай на самых малых стружках, пускай еще совсем слабый и невидимый, но он появился. Кане тоже чувствовал запах гари, что неумолимо смешивался с кровяной отравой. Какой приятный запах... а вкус! Глаза его воспламенились адским золотом во тьме, пока фигура загораживала лучи солнца. И тень скрывала морду. Но не взгляд!
Аккуратный шаг в сторону, массивное тело грузно перемещалось, разрывая плотное пространство стотонного воздуха. Ох уж эта кошка! Мурашки пробежали по телу, поднимая шерсть, как защитную реакцию. Но поздно. Уже ничто не могло остановить этот процесс. Она, такая игривая, дерзкая, храбрая, бросила ему вызов. И да, она поплатится! Вопрос стоял только в том, как она сможет это сделать? Хвост удачно поднялся вверх, но тут же опустился, как бы тоже наблюдая за хищницей. Она, сорвавшая охоту самого Соло, не боялась ни капли. По крайней мере так казалось. Негромкий хрипловатый смех проникал змеями сквозь пустоту пространства к ней, теребили языками милые ушки, а затем грозно проникали внутрь. Он остановился и поднял голову. Ветер слегка развеял небольшую гриву на его голове, затем коснулся ушей и мягко провел лапой по ним. Глаза по прежнему впивались золотом в ее настроение и сознание. Он сделал наконец-то шаг прямо к ней навстречу и, казалось, только за одно чертово мгновение приблизился настолько близко, что мог почувствовать ее пульс. А ведь наверняка, сердечко билось не только от быстрого бега, но и от присутствия Ренегата, от запаха его крови.
- Я думал, маленькие девочки не ведут себя, как взрослые дяди. - Он сделал еще один шаг и теперь уже действительно был совсем близко к ней. Возможно к жертве, а может быть и просто, к сопрайдовцу. Но тут ветер сменил свое расположение, и теперь нежно и ласково трепал по спине львицу, а не льва. До него донесся ее запах. Он осторожно потянул его носом, пытаясь не до конца втягивать его в себя. Легкий страх перед неизвестностью так или иначе бродил по днищу души, оставляя мокрые следы на земле. Он не знал, что будет, если все-таки сделает заключительный шаг навстречу. Она не поймет. Не примет. Посмеется и убежит. Какой маленький глупый лев... Страшится, будто на первой охоте! Но виду Соло не подал. Даже наоборот, старался как-то нависнуть над ней, посмотреть с высоты своего гигантского роста.
Теперь ей показалась и его улыбка. Солнце больше не скрывало ее, а лишь мягко положило луч на спину Ренегата. Каждый его волосок был сосредоточен лишь на том, чтобы львица подчинилась. И куда теперь делась злость? Куда пропали оскал и вечный хмурый взгляд? Где же прежний Соло? Ее глубокие царапины, что так и продолжали сочиться, не были так же сладки, как царапина Иттер. Но они оставляли свой непревзойденный след, дарили особые чувства. Все нутро подрагивало от накала, рычало и бесилось, пока он лишь стоял над ней с надменной улыбкой, слегка ядовитым взглядом, как какой-нибудь молодой кот. Игривый, безудержный, по-весеннему глупый и странный. Но Соло и сейчас оставался убийцей, который хотел есть, пускай и забывал про чувство голода. Главное, чтобы об этом не забывала львица. Хвост продолжал гибко и грациозно переплывать из стороны в сторону, волнуя пространство. - Или кто-то почувствовал себя слишком взрослой? - Он медленно поднял лапу, чтобы не спугнуть пташку, и провел по щеке. Кровавый след теперь был и на лапе и по всей щеке. Кровь пачкала душу Ренегата, и все еще сочилась из всех ран. Раны неприятно пощипывали.

+2

9

Ощущая горячее дыхание, которое обдавало её и заставляло слегка шевелиться шерсть на морде, львица подняла глаза вверх, наконец отрывая их от земли обетованной. В неё она беспрестанно смотрела последние несколько мгновений, стараясь не обращать внимания на то, что шаги становятся всё ближе, а шерсть на загривке медленно поднимается. Тихий рык клокотал в горле, спокойный и предостерегающий. Он не был злобным, а всего лишь предупреждал оппонента о том, что неосторожных действий совершать не стоит. Об этом говорило всё ещё существо, внезапно сгруппировавшееся. Уши были плотно прижаты к голове. Паника, настигнувшая душу неожиданно и бесцеремонно, заставляла львицу бояться её даже больше, чем огромного льва, который надвигался, как нечто неминуемое. Она не знала его намерений, так как поле зрение её было сильно ограничено при взгляде вниз. Но поднимать головы она не смела. Возможно, это было благоговение перед силой льва или инстинктивный страх, не управляемый сознанием. И это раздражало львицу. Собственная слабость, бездействие и невозможность преодолеть это.
Тот момент, когда идти уже Ренегату было некуда, настал. И нужно было ответить ему, показать своё неподчинение. Не опустить голову ещё ниже, чем есть сейчас. Позорное положение далее продолжаться не могло. Слишком унижало оно гордость Ди. Глубокий вдох, судорожный и прерывистый, и глаза устремляются прямо в морду Ренегата. Колкий, жёсткий он прожигает сначала нос, а потом уже и тёмные зрачки льва, запуская свои цепкие иглы прямо вглубь. Он рыщет в темноте, силясь нащупать душу, эмоции, слабое место и проткнуть его насквозь, заставить отойти, исчезнуть. Губы растягиваются в ухмылке. Она бесстрашно смотрит вверх, прямо на него. Амади не стесняется своего роста, возраста или статуса. Не чувствует себя в этот момент ниже, чем должна быть. Равны, они равны. Только одна мысль бьётся в голове, внушая веру, возможно, обманчивую, но спасительную.
Пару мгновений проходит в мучительной тишине, готовой стереть всю уверенность Ди, такую хрупкую. Дыхание спёрло, а хвост завис в воздухе, прекратив свой бешеный бой с боками львицы. Они стоят настолько близко теперь, что кажется, будто ещё одно движение и их носы соприкоснутся, ударяясь друг о друга. Ренегат снова отпускает свой язвительный комментарий, имитируя манеру львицы. Он не трогает её ни капли, лишь пробуждает жар в груди, гонящий Амади в противоположную сторону от этого места, заливающегося кровавым светом заката. Взгляд падает на кровоточащую рану на щеке льва и следит за каплей, стекающей вниз, прямо на её лапы. Один удар, тихий настолько, что услышать его невозможно, но ей кажется, будто загремел в небе гром. Слишком, слишком долго длится это молчание. Более терпеть не было сил.
Львица делает ещё один шаг вперёд и наступает поверх передней лапы Ренегата своей. Слегка надавливая, она приподнимается и подносит свою морду прямо к уху льва. Шумный выдох и тихий шёпот:
- А ты не задумывался о том, что твою охоту сорвал такой ребёнок, как я? – пока он не видит её, Ди зажмурилась, пряча свой страх подальше. Сейчас не время показывать его.
Нарочито медленно отходит назад, широко язвительно улыбаясь и не отводя глаз. В этот момент в голове прокручивается множество мыслей, глупых и не очень. Главной задачей было спрятать свой страх, чтобы он не почувствовал его. Не почувствовал слабости. Ди останавливается ненадолго, оглядывая всю фигуру льва. В ней нет той враждебности, что была в начале. Теперь каждое телодвижение показывает игривость. Но это не делало его мене опасным. Сердце всё равно бешено билось о грудную клетку, а в ушах звенело.
- Думаю, стоит вернуться в лагерь. Сегодня ты уже ничего не поймаешь, – львица разворачивается, и медленным шагом идёт в сторону озера, желая сделать глоток воды перед тем, как отправиться в обратный путь. Быстрый взгляд на Ренегата через плечо. Слепящее закатное солнце больно ударяет по глазам, но Амади не отворачивается. Нужно было подождать. Пойти вместе, на значительном расстоянии, но вместе. Пока не наступила ночь.

+1

10

Слова сейчас совершенно не имели значения. Они были лишь песком, что катится по дороге, рассыпаясь волнами, под дуновением нежного теплого ветра. И пускай песок этот язвительно мог проникнуть под когти или же смешно заблестеть под лучами яркого солнца, это было совершенно не важно. Как не важно и то, что стадо давно убежало, что они сейчас совершенно одни. И все же нет... не одни. С ними есть что-то, что объединяет сердца. И две темные птицы пролетающие где-то наверху, щебечущие свои обыденные песни так, словно никогда раньше не делали это. Они рассекают крыльями воздух, парят, и исчезают в небытие. Их никогда не было, нет и не будет. Соло осторожно смотрел на нее, боясь одним неловким взглядом задеть или испугать. А вот она не боялась. Смотрела прямо, ровно. Глаза в глаза, казалось. В душу. Хотя вряд ли она увидела бы что-то сквозь эту толщу льда. Но скорее всего просто почувствовала. Она сделала шаг вперед. Ка мог бы испугаться такого жеста мягкого и теплого. Ему было чуждо тепло души. И он боялся. Серьезно боялся того, что может произойти. Не снесет ли ему голову этот порыв? Лев замер, смотря теперь уже вперед, пытаясь не искушать судьбу. Ее маленькая аккуратная лапка опустилась на его лапу. Ни один мускул не вздрогнул. Все тело напряглось, как при смертельной схватке. Она приподнялась прямо к уху. Время остановилось. Зрачки сузились до размера самой тончайшей полосы. И только запах проносился сквозь тернии. Львица, что выросла на Севере и была воспитана им же, пахла далеко не так, как все остальные львы, росшие с ней. От нее веяло теплым летом, полями золотых трав и солнцем. Кане закрыл глаза и нахмурился, пока дивная мелодия пташек лилась в его уши от Амади. Каким наивным и детским казался ее голосок, ведь она была еще так молода, по сравнению с ним. Его голос уже давно огрубел и не был притягательным. Может быть бархатным в каких-то моментах, но в основном хриплым и рычащим. И отвечать ей не было смысла. Она отдалилась, Ренегат взглянул ей в глаза и улыбнулся. Он был удовлетворен тем, что сейчас произошло. Такое могло сучиться только с ними. Этот момент был куда откровенней и нежней, чем слитие тел воедино между парой. Золотые огоньки вспыхнули.
А теперь и правда пора было покидать это место. Пока Амади направлялась к водоему, Соло осмотрелся вокруг. Как же изменилось это место с тех пор, как он пришел сюда в одиночку. Раньше здесь было стадо - бегающие куски мяса и их бьющиеся сердца, а вместе с мясом бегала и кровь по тому же самому мясу. Трава. Деревья. И Соло. А сейчас здесь разливалось солнце, одаривая природу последними закатными лучами. Теперь здесь все ожило и жило в неизвестной ранее гармонии. И трава зеленее, как говорится, и небо ярче и звезды ближе. И все это сливалось воедино в одном лишь присутствии этой львицы. Она вдохновляла. Ренегат нахмурился и пошел за ней следом, дабы по возможности предостеречь ее от опасной встречи с самой собой и мыслями о том, что Соло остается убийцей до конца. Это была чистая правда. Наверное. Так говорили. Никто никогда не заглядывал в душу. Никто не мог этого опровергнуть, даже он сам. Но теперь с каждой минутой все больше хотелось это сделать, доказать ей, что он не такой, каким его видят. Стоило ли это того? Наверное. Лев сел на середине пути, вглядываясь в стройный силуэт. Хвост покоился рядом. Шумный вздох, и пока она не видела, можно было позволить себе еще одну улыбку.
Тело наливалось свинцом с той же скоростью, с какой последние лучи убегали вдаль. Ночь будет теплой, не смотря на все прогнозы. Он это знал. Он чувствовал. Ренегат до конца жизни останется Ренегатом, и будет благодарен этому судьбе, если она подарила такое сокровище - способность действительно любить. Если Амади не побоится перешагнуть через грань, к нему, то он сбережет это чувство. Если все же страх пересилит ее, он лишь останется сидеть рядом с гранью, дожидаясь ее, смотря только на лоснящуюся шкуру львицы. Это чувство буквально разрывало грудь заставляло смолу гореть так же, как этот закат и она, утопающая в нем.

+1

11

Для завершения эпизода требуется пост от: Амади

0